О другом взгляде на педагогический процесс, возможностях современных школьников и капсуле времени, оставленной на страницах интернет-журнала «Люди Колымы», читайте в интервью с директором Инженерной школы Константином Зеленским.
— Про Инженерную школу рассказали уже многое. Пожалуй, это сейчас самая медийная школа в нашем регионе. Хочется узнать больше о вас — её руководителе, и о том, какой школу видите вы. Но для этого отойдём немного назад: почему вы изначально выбрали для себя педагогику?
— К своему выпускному я в принципе ещё не особо понимал, куда поступать. Я хорошо сдал экзамены, и у меня был выбор. Я увлекался историей, и промелькнула мысль, а почему бы мне не стать вузовским преподавателем по этому предмету. И поступил в СВГУ. Но, как и многие мои одногруппники, я планировал работать именно в вузе, а не в школе. А вообще, если честно, нам всем казалось, что такие мы крутые специалисты, что, как выпустимся, сразу устроимся по министерствам. Это такая подростковая какая-то иллюзия, которая у меня тоже была. Параллельно у меня развивалась карьера: я работал в Молодёжном центре. Я мечтал быть чиновником: занять кабинет, повесить большой плакат с президентом, ходить на разные совещания и всё такое.
Поворотным моментом стал один проект по патриотическому воспитанию. В рамках него нужно было ходить по школам и проводить классные часы. И тогда, учась на курсе 3-4, я попал в школу. Выступал перед ребятами, и мне это нравилось — я совсем не волновался, шутил, импровизировал, и детям это было интересно. Тогда я задумался о том, что педагогическая практика действительно приносит мне удовольствие.
Потом я вернулся в школу уже во время своей студенческой практики. Для меня это было увлекательное приключение, но единственной проблемой было заполнение отчётов. Я из тех людей, которые ненавидят бумажки. И вот это стало, можно сказать, моим стилем работы в школе. Всё, что касалось заполнения журналов, вовремя поданных отчётов, меня тянуло назад, но когда нужно было что-то придумать, провести мероприятие, это было очень легко и интересно.
— Как вы стали школьным учителем?
— Как и говорил, я работал в Молодёжном центре. В какой-то момент захотел сменить сферу деятельности и ушёл в коммерческую структуру. Там была отличная зарплата, бонусы и прочее, но мне было неинтересно думать лишь о том, как повысить продажи компании. Тогда я вернулся на прежнее место работы.
И как-то ко мне пришёл мой друг, с которым мы вместе учились, Ваня Цыбулькин. О н работал в школе, начал рассказывать про свою работу, про учеников, как они к нему хорошо относятся, показал, какую открытку ему школьники нарисовали. И стал подкалывать, что, пока он по специальности работает, я-то тут сижу, штаны протираю, и мне такие открытки никто не рисует. Но это по-доброму, у нас с ним всегда была такая дружеская конкуренция. И меня это так зацепило, что я вызов принял и сказал: «Я сейчас тоже в школу устроюсь, да мне таких открыток десять штук нарисуют». Мы посмеялись, но мысль засела в голове, и действительно решил попробовать.
Я пошёл в школу № 1 на собеседование — почему-то именно в ней хотел работать. Мы поговорили, но моя кандидатура как-то сразу вызвала подозрения — с перспективного места человек пытается уйти туда, где гораздо сложнее и менее привлекательно по зарплате. Я не помню, перезвонили мне или нет после собеседования, но я узнал, что на это место взяли другого человека. А вот тот факт, что я ищу работу в школе, как-то распространился по городу, и меня пригласили в гимназию № 13, где я ранее проходил практику.
Приступить я должен был со второй четверти, и вышла забавная ситуация. Меня пригласили на 1 сентября в гимназию, чтобы я познакомился с будущим классом. А я продолжал на тот момент работать в «молодёжке», и там ещё не сообщил, что планирую уходить. Сбегаю с работы, иду на праздник и там в коридоре сталкиваюсь с директором и с замгубернатора. Одна меня знает уже как учителя, а вторая — как активиста из Молодёжного центра. И обе они представляют меня друг другу соответственно. Неловко вышло.
13 ноября 2013 года пришёл на работу в гимназию № 13. Сплошные цифры.
— Оправдались ожидания от работы в школе или не зря говорили, что будет тяжело?
— Разные были моменты, но я сразу с прихода для самого себя задал планку высокую. Например, помимо уроков, стал готовиться с детьми к городскому Кубку дебатов. Там команда нашей гимназии ежегодно проигрывала в финале, а тут мы впервые стали победителями. В этот момент для себя я оправдал свой выбор. И дальше понеслось. Правда, и заявление на увольнение я писал раза три — то становилось неинтересно, то хотелось заработать все деньги мира: была мысль уйти в частную практику. Иногда меня выбивали некоторые аспекты классного руководства, но больше всего в школе, конечно, мне не нравилась работа с документами. Это всегда было в тягость.
Никогда не было такого, чтобы я отчёт сдал вовремя. Боролись со мной, конечно, по-всякому. У меня к этой теме есть фотография интересная: последний мой педсовет в гимназии № 13. Я тогда уже был и. о. директора Инженерной школы. И вот, приезжаю на педсовет, в большей степени чтобы всех поблагодарить и попрощаться. Захожу как раз в момент, когда на слайде отображается моя фамилия с подписью: «результаты экзаменов не предоставлены».
— Как же вы решились стать директором? Вернее даже, как обрекли себя на это с такой нелюбовью к отчётам?
— Мы этот вопрос, конечно, обсуждали. И здесь нашёлся выход: заместители, которые умеют работать с документами. Задача для новой школы была не в том, чтобы найти директора, работающего с бумагами, а человека, который прежде всего внесёт в неё энергию, драйв и креатив. И, конечно, брать на себя руководство школы было волнительно. Но в какой-то момент я понял, что ещё страшнее мне остаться на том уровне, на котором я находился тогда. Взвешивая, взять новый вызов и непонятно, с чем столкнуться, или проживать жизнь в уже стандартном, понятном ключе, я пришёл к тому, что второй вариант всё-таки страшнее.
— Вы сказали, что была задача внести энергию и креатив, другой подход. Уже удалось внедрить какие-то новинки?
— Пока идёт процесс наладки и ещё рано говорить о полноценных результатах, но кое-что могу перечислить. Во-первых, это полноценное взаимодействие с учениками. Я не закрытый директор, в мой кабинет совершенно спокойно всегда могут зайти дети, могут остановить меня в коридоре и поговорить.
У нас свой педагогический подход к ученикам, нарушающим дисциплину, — трудотерапия. На родительском собрании я объявил, что если мы будем ловить детей за маты, курение, драки и прочее, то мы не будем их отчитывать, а будем погружать в труд. Хочу собрать учителей, чтобы мы покреативили и придумали, условно, 100 заданий разной степени сложности для нарушителей. Условно: прогулял урок — дежуришь в столовой на переменах. Попался с сигаретой — что-то посерьёзнее уже делаешь. Хочется такую систему выстроить, потому что разговоры постоянные о том, как это плохо, не приносят особого результата. По себе знаю. А когда ты за нарушение дежуришь в столовой, вместо того, чтобы каждую перемену с друзьями веселиться, это уже вынуждает ученика задумываться и самому решать, что ему выгоднее.
Многое из того, что мы внедрили, я взял из своего школьного опыта. Например, стали проводить спортивные матчи между учениками и учителями.
Сейчас запускаем школьный киноклуб, чтобы дети смотрели фильмы и обсуждали их. Запускаем проект «Познавательные перемены», когда будут проводиться всевозможные интерактивы в библиотеке и в рекреациях. Организовали спортивную группу для учителей. Закупили степы, коврики, и наша учительница физкультуры, которая имеет тренерский опыт, проводит занятия.
Организовали Клуб отцов (Подробнее об этом можно прочитать в нашем материале ЗДЕСЬ — прим. редакции), чтобы это было место, которое даёт правильное воспитание, где отцы своим примером показывают, что такое вообще быть мужчиной, говорят про мужские увлечения. Я очень надеюсь, что у нас появится какой-то костяк этого клуба, а в продолжение очень бы хотелось, чтобы поступила такая же инициатива от женщин. Чтобы был создан Клуб мам, которые проводят для девочек кулинарные мастер-классы или творческие. Хочется дать возможность людям, которые умеют что-то классно делать, реализоваться в школе, передать свои навыки и знания.
— Если сравнивать время, когда вы были школьником, с нынешним, когда вы директор школы, то изменились ли как-то процесс образования, учителя, школьная жизнь?
— Большинство моих учителей имело опыт советской школы. Это были действительно профессионалы своего дела, а школьная жизнь, мне кажется, тоже была яркая. Да, тогда, конечно, было меньше возможностей, чем у нынешних школьников. Сейчас дети благодаря всевозможным федеральным проектам таким, как «Большая перемена», «Движение Первых» и прочим, могут сегодня быть в Магадане, а завтра выиграть конкурс и улететь в Москву на условную встречу с президентом и при этом совершенно бесплатно. Тогда, конечно, таких возможностей для выезда было меньше — соревнования спортивные либо победа во Всероссийской олимпиаде предметной. Это, наверное, и есть принципиальное отличие — у сегодняшних детей возможностей реально больше.
— Было ли у вас в школьные годы или во время работы учителем что-то такое, что в процессе раздражало, а на правах директора в новой школе это удалось исправить?
— Я сторонник того, чтобы дневники и журналы убрать. Мне кажется, этот процесс можно организовать как-то поинтереснее. Но пока мои коллеги не поддерживают меня в этом формате.
Из того, что я убрал сразу, — неадекватные разговоры. Запугивание, крик и в целом неадекватное поведение по отношению к ученикам. Я считаю, если вы не можете решить вопрос без крика, то вряд ли вы хороший учитель. Что ещё мне не нравилось в мои школьные годы — это буллинг. Когда подростки собирались в группы и кого-то прессовали, отнимали деньги, устраивали драки. Я и сам попадал в такие ситуации, поэтому, что касается давления, унижения в школе, — такие вещи я отслеживаю и пресекаю жёстко.
Помню ещё, что у меня в школе всегда были проблемы с почерком, и я вёл тетрадь очень неаккуратно. Это влияло на оценку, но я всегда говорил: «Вы смотрите не на форму, а смотрите на суть». Бывали моменты, когда я читал задачу по математике и в уме уже всё посчитал, дал ответ, но нужно было зачем-то расписывать формулу и условия в тетради. Лично в своей работе с этим я стал бороться, ещё когда был обычным учителем. Я всегда оценивал не внешний вид, а именно суть, то, как человек мыслит, как рассуждает, пусть даже у него вообще ничего не написано. Я действительно хочу, чтобы в нашей школе, которую я называю Школой смыслов, был именно такой подход — оценивалась не форма, а содержание.
— Почему круто учиться в Инженерной школе? Если коротко.
— Потому что коллектив старается создать ситуацию успеха для каждого ребёнка. Не каждый может быть медалистом, олимпиадником, лидером в классе, но это не значит, что он не может реализоваться.
— А если говорить о наполнении школы, есть у ребят свои точки притяжения?
— Да, нам подарили аэрохоккей, и это место притяжения на перемене. Ещё это каморка, что за актовым залом. Туда дети приходят даже с гитарами, общаются, чай пьют, у них хороший контакт с педагогами-организаторами. Я, честно говоря, не знаю, что там происходит на переменах, потому что специально не лезу в это пространство, это их территория свободы. Я только знаю, что ребята там постоянно что-то записывают, монтируют, фотографируют. Третье место — это интерактивные полы для начальной школы. Там постоянно разворачиваются какие-то игрища. А четвёртое место — библиотека. Там есть зона, куда дети приходят как в коворкинг.
— Инженерная школа известна также своим современным оснащением, специальными классами: робототехники, киберклассом. А меняется ли в целом процесс преподавания с учётом появления современных технологий?
— Я к этому вопросу вернулся бы через год, потому что есть, конечно, планы по изменению подходов к преподаванию. Но это целая система работы. Хочется работать на уровне нейропсихологии с использованием искусственного интеллекта. Хочется внедрять очень много интересных штук, которые сегодня есть в образовании, но это должен случиться системный поворот. То есть для этого сначала нужно вложить эту идею в учителей, достичь общего понимания, к чему мы стремимся и как этого достичь. Сейчас мы просто настраиваем процесс, понимаем особенности детей. А дальше этот поворот мы сделаем и действительно попробуем вывести какие-то классы на новые нестандартные формы преподавания. Такое желание у меня есть.
— Новая школа только начала создавать свою историю, дадите какое-то напутствие, пожелание ученикам?
— Хочу оставить в этом интервью некую капсулу времени. Было бы здорово, если бы через 10 лет выпускники, которые сейчас являются первоклассниками в нашей школе, прочитали моё пожелание: я не знаю, каким будет мир через 10 лет, что будет происходить, но хочется, чтобы тот дух свободы, дух творчества, дух созидания и дух поддержки, который формируется в нашей школе, закалил уверенность в будущих выпускниках, чтобы они знали, что возможно всё.
Когда я шутил, что стану директором, мне говорили, что школу мне никогда никто не даст возглавить, потом говорили, что если и дадут, то я не смогу сделать там то, что я хочу. После — если и позволят, то ненадолго. И много было тех, кто считал, что ничего не получится. Но я просто шёл дальше.
Я хочу, чтобы ребята понимали, что даже школа рождалась во многом именно в таком процессе противостояния, доказывания того, что всё возможно, было бы искреннее желание. И мне хотелось бы, чтобы в каждом из наших детей частичка этого желания присутствовала всегда, и в сложные моменты выбора, которые будут у каждого, они помнили, что всё рождается в определённой борьбе, и это давало им силы и веру в то, что всё получится.
P.S.
— Константин, вам в итоге нарисовали десять открыток?
— Было дело.