О строительстве и развитии Восточно-Эвенской культурной базы в бухте Нагаева — предшественницы Магадана — читайте за 10 минут на сайте журнала «Люди Колымы». Рассказываем в материале вместе с «КолымаСтори».
В начальный период культурного строительства на Севере (1926-1935 годы) Советское правительство, учитывая особые бытовые условия местных народов, а также их большую территориальную разбросанность, приступило к созданию комплексных социально-культурных учреждений — культурных баз (культбаз). Они должны были обслуживать и кочевое, и оседлое население.
13 октября 1928 года Президиум Ольского исполкома принял постановление о постройке культбазы на берегу бухты Нагаева. База должна была содействовать культурно-хозяйственному развитию тунгусов и орочей, а также углублению краеведческого изучения района. Культбаза организовывалась в составе общей части, больницы на 15 коек, школы с интернатом на 40 человек, ветеринарного, врачебного пунктов и бактериологической лаборатории. Кроме того, перед культбазой ставился вопрос о создании хотя бы небольшой опытной фермы молочного рогатого скота, так как условия для развития скотоводства на Охотском побережье, и, в частности, в Ольском районе, были благоприятными.
Герой социалистического Труда Цареградский так рассказывает в своих воспоминаниях о выборе места расположения культбазы: «Осенью 1929 г. я после одного из длительных путешествий по краю прибыл в Олу. Здесь меня встретили представители Комитета Севера, объезжавшие побережье в поисках подходящих мест, где бы можно было построить культбазу для местного населения. Они просили указать бухту, на берегу которой удобней воздвигнуть культбазу для орочей. Поразмыслив, я назвал бухту Нагаева.
По моим наблюдениям, она обладала рядом ценных преимуществ. Хорошо закрытая, глубокая бухта, лучшая по лоциям Охотского побережья, она давала возможность принимать и быстро разгружать пароходы. Спокойная гладь, близость свежей воды, живописная местность, удобное место для посёлка, всё это отличало Нагаева.
Однако главное, что меня побудило усиленно рекомендовать это место Комитету Севера, — это уже сложившаяся к тому времени твёрдая уверенность в богатствах края. Бухта Нагаева казалась мне именно тем местом, откуда вглубь края пойдёт на сотни километров конная дорога. Представители Комитета Севера приняли предложение об избрании бухты Нагаева для строительства здесь культбазы. Вскоре в бухте были построены школа, интернат и другие культурные учреждения для орочей».
Подготовка к строительству помещений культбазы началась ещё в Хабаровске в феврале 1929 года. К апрелю 1929 года во Владивостоке строители, возглавляемые прорабом А. Навдушем, срубили и подготовили к отправке в бухту Нагаева три жилых дома, школу, ветеринарный пункт и часть здания интерната. 8 июня 1929 года они были погружены на пароход «Генри Ривиер». 22 июня бригада строителей, возглавляемая И. Яхонтовым и А. Навдушем, вместе с грузом была доставлена в бухту Нагаева. 23-25 июня началась вырубка леса и возведение первых построек.
В сентябре 1929 г. на пароходе «Фэй-ху» (Летучий тигр) в бухту Нагаева отбыл из Владивостока и остальной персонал культбазы в составе заведующего И. А. Яхонтова, группы сотрудников: заместителя заведующего Н. В. Тупицина, врача В. А. Лупандина, фельдшера С. М. Сафонова, фельдшера-акушерки В. А. Кузнецовой, заведующего школой И. А. Ваганова, учительницы М. Г. Яхонтовой, мастера-механика Н. Н. Вериго, зоотехника К. И. Кожухова.
Строительство культбазы к этому времени ещё не было закончено. Побывавшая здесь спустя неделю врач Н. С. Котельникова вспоминала: «23 сентября 1929 г. Сегодня утром прибыли в бухту Нагаева. Спустили катер, и мы пошли к берегу. Здесь идёт строительство культбазы. Построено уже пять домиков, больница, школа-интернат. Здание больницы хорошее, на 20 коек. Сотрудников в больнице трое: врач, фельдшер, акушерка».
Строительный период продолжался до 23 октября 1929 года. Два дома предназначались для жилья сотрудников культбазы, одно здание было отведено под школу, второе -под больницу, третье — под ветеринарный пункт, четвёртое предназначалось для приезжих и называлось «дом туземца». Также были построена баня и временный склад.
Таким образом, на пустынном берегу бухты Нагаева возник совершенно новый населённый пункт на Охотском побережье.
7 ноября 1929 года состоялось торжественное открытие Нагаевской культбазы.
«С осени 1929 года культбаза стала развёртывать работу. Больница культбазы начала приём больных уже с октября, а занятия в школе начались в ноябре. В первую зиму функционировал один класс. Школьники в количестве 20 человек были в основном из посёлка Армань, все они проживали в интернате, одевались и питались за счёт культбазы. За зиму на базе были дополнительно построены дом для приезжающих, баня и склад-магазин для фактории АКО», — вспоминал замначальника культбазы Н. В. Тупицын.
В течение 1929-1930 годов (зимнего и весеннего периодов) был произведён ещё ряд строительных работ: вновь выстроено здание бани городского типа, акционерным камчатским обществом (АКО) выстроен полутораэтажный склад с помещением для магазина, проведена подготовка постройки здания интерната и бактериологической лаборатории, которые были построены к октябрю 1930 г.
Сотрудниками базы был предпринят целый ряд выездов в район, где были обследованы участки от Тауйска до Гаданджи вдоль района и до верховья реки Армань и Ланковой в глубь материка. Во время поездок работники базы широко информировали о целях и задачах культбазы и собирали экономический и этнографический материалы. В течение зимы 1929-1930 гг. базу посетило значительное количество как местного, так и русского населения района. С 15 января 1930 г. зарегистрировано 731 посещение якутов, камчадалов и русских. Приезжали тунгусы из отдалённых районов — Сеймчана и Таскана. Ветврачом и зоотехником было впервые осмотрено большое количество оленьих стад. С ноября 1929 г. по май 1930 г. в больнице прошло 62 стационарных больных.
Первыми учениками ставшего интернациональным детским коллективом записались 17 человек: 8 эвенов, 5 камчадалов, 1 якут и 3 русских, из них две девочки. Это были дети жителей Охотского побережья из Гадли, Олы, Армани, Тауйска и представители семей рыбаков и старателей, работавших в то время в бухте и районах Колымы. Среди арманских ребят были П. Д. Лавринов, И. Б. Зедгенизов, А. И. и И. Г. Шахурдины, И. И. Токарев, И. Г. Букнев, ольчанин М. М. Гоголев.
Из рассказа Ивана Ивановича Токарева: «В бухту мы добрались к зиме 1929 г. на трёх собачьих упряжках в сопровождении моего брата Кирилла. Ехали два дня, так как пробирались по бездорожью и по пути ночевали в зимовьях.
Первым, кто нас случайно встретил при спуске в культбазу, был ученик Гоша Романов, который катался с горки на лыжах. Потом мы пошли к школе, где увидели заведующего Ивана Ваганова и учительницу Матрёну Григорьевну Яхонтову, которые очень доброжелательно проводили нас в большую комнату с железными кроватями и тумбочками.
В столовой нас покормили, дали отдохнуть, потом постригли и отвели в баню. Вскоре начались занятия, которые проходили в две смены. Хотя нас было всего 14 учеников, но поместиться в одной маленькой комнате все одновременно мы не могли.
После занятий помогали интернату: пилили и носили дрова, убирали заносы снега, ходили за хлебом на пекарню. Так, я проучился в культбазовской школе до 1931 года».
В 1930 году в Нагаевской школе и интернате работали бывшие белогвардейцы-пепеляевцы, в частности, физику и математику преподавал бывший старший офицер Арнольд. При дефиците педагогических кадров такое было возможно.
Не всё шло гладко. Местное население с опаской встречало учителей, родителей нужно было убеждать в необходимости обучения детей грамоте, счёту и письму, санитарно-гигиеническим нормам жизни, в полезности занятий физкультуры и рисования.
Медицинские работники, проводя обследования пациентов, разъясняли важность применения лекарств, профилактических процедур, в ряде случаев обеспечивали скорую медицинскую помощь. Зоотехник К. И. Кожухов провёл первое обследование оленьих стад на побережье.
Многие из аборигенов не владели русским языком, а прибывшие сотрудники — эвенским, что затрудняло общение как с родителями, так и с детьми. Требовались терпение, профессиональные знания специалистов, умения наладить творческие контакты с населением, а также с представителями местной исполнительной власти, расположенной в селении Ола.
15 января 1930 года завели регистрационную книгу посещений культбазы. В течение восьми с половиной последующих месяцев её посетил 731 человек, приезжали из отдалённых районов Колымы — Сеймчана и Таскана, что говорит о возрастающем авторитете культбазы.
Занимались здесь и научной работой, так М. Г. Левин и В. И. Левин провели первую археологическую разведку на побережье Охотского моря, занимались отбором этнографического материала.
Сотрудники базы начали издание первых страничек на эвенском языке в газете «Орочельско-Эвенская правда», помогали местным Советам в проведении коллективизации единоличных хозяйств оленеводов и рыболовов.
В феврале 1930 года по инициативе хозчасти культбазы открыли общественную столовую для обслуживания холостых рабочих и служащих и приезжего коренного населения. Ольский райисполком был далеко, поэтому работники культбазы одновременно выполняли административные функции, выполняя обязанности органов милиции, лесного надзора и погранпункта.
К 1 мая 1930 года в больнице родились первые три северянина. Интересно, что впоследствии детям, родившимся в бухте Нагаева, стали давать смысловые имена — Снежана, Северина, Эвенна, Михаил… Если первые имена девочек понятны, то Михаилом называли мальчиков, родившихся крупными, крепкими детьми, в память о довольно частых посещений бухты Нагаева медведями…
Восточно-Эвенская (Нагаевская) культбаза. Три дома культбазы, объединённые в барак. В 80-х годах здесь была контора рыбкоопа.
С 1929 по 1931 год Восточно-Эвенская культбаза, развиваясь дальше, превратилась в центр Охотско-Эвенского национального округа. Здесь обосновались окружные партийные и советские органы, отделение акционерного Камчатского общества (АКО), окружная контора правления Интегралсоюза (северная смешанная кооперация), главное управление золотопромышленной организации «Цветметзолото», управление Морфлота, отделения: госбанка, гострудсберкасс, управление почты и телеграфа, окружная типография и другие организации. Регулярно выходила окружная газета «Эвенская правда». На берегу бухты Нагаева выросли склады, работали локомобильные и внутреннего сгорания двигатели, обеспечивавшие населённый пункт электроэнергией.
В 1930 году строилось здание интерната. Кроме того, база имела в своём распоряжении три временных склада лёгкого типа, для хозяйственных нужд использовали пять лошадей, одну корову, кроме того, содержали нетеля и трёх телят. Средства транспорта представляли две телеги, один потяг (упряжку) собак, морской катер, вельбот, несколько лодок.
Для проведения различных поселковых мероприятий культбаза предоставляла свои помещения, где в августе 1930 года девять человек провели первое заседание Нагаевской ячейки комсомола. Через пару недель, 15 сентября, в здании культбазы провели первое Ольское районное партийное собрание, на котором присутствовало 28 человек.
Осенью 1930 года в структуре культбазы появилось новое учреждение — краеведческий пункт, где работали однофамильцы, этнографы В. И. и М. Г. Левины. Свою деятельность они распространяли на ближайшие селения побережья, в частности, с помощью детей Сиглана составляли букварь на эвенском языке.
Конец 1930 года ознаменовался новыми административными решениями ЦИК СССР на Дальнем Востоке: наряду с тремя национальными округами создали 10 декабря Охотско-Эвенский национальный округ с центром в бухте Нагаева.
В начале 1931 года в посёлке Нагаево проживало 500 человек, в том числе 60 детей. Общее количество построек составляло 84, из них 50 жилых, школа, больница, двухэтажный дом Совторгфлота, три бани, 13 складов и кладовых, три магазина со складами, шесть землянок, пять конных дворов и другие сооружения.
Занятия в школе Восточно-Эвенской культбазы в учебном году 1930-1931 временно были отложены, так как в школе разместился отряд пограничников, не имевший тогда своего помещения. Все же школьники Восточно-Эвенской культбазы с трудом адаптировались к новым условиям жизни в бухте Нагаева, они покидали школу, уезжая к родителям. Первого июля 1930 г. учебный год в культбазовской школе закончили только восемь учеников. Следующие занятия начались первого ноября 1930 г., в школу приехали 47 человек, из них 30, владеющих русским языком, объединённых затем в 3 группы и 14 представителей коренных народов Севера.
Летом дети уезжали на каникулы в близлежащие селения, а часть из них отдыхала в первом пионерском лагере Нагаева — Магадан, организованном для 70 ребят на берегах Дукчи чуть позже, в июле — августе 1931 года.
Летом 1931 года Комиссия Ольско-Сеймчанского райисполкома постановила: «В настоящее время в связи с организацией окружного центра в бухте Нагаева дальнейшее существование культбазы является нецелесообразным…». Летом 1931 года Восточно-Эвенская культбаза была закрыта. Её функции были переданы местным органам власти. 20 сентября 1931 года было принято решение райисполкома о временной передаче школы и интерната со всем оборудованием в ведение райисполкома.
К осени 1931 года все учреждения культбазы и часть ее сотрудников были переданы в окружные организации. Восточно-Эвенская (Нагаевская) культбаза сыграла свою роль, по сути, явилась предшественником будущего города. С окончанием деятельности культбазы в бухте Нагаева заканчивался первый этап становления системы народного образования и просвещения, охватив период с 1929 по 1931 годы, когда культбаза обслуживала в основном местное коренное население Охотского побережья.